Живой мир

Ночлег попугая на воле

Ночлег попугая на воле

Места для ночлега весьма разнообразны. Для этой цели может служить густая вершина дерева, трещины в скале, дупло дерева. „Местом их ночлега", говорить Одюбон (Audubon) о каролинском попугае, „служить дуплистое дерево или гнездо, выдолбленное крупными видами дятлов, если в нем не живет его законный владелец. В сумерки можно видеть, как большие стаи попугаев собираются около старых дуплистых сикомор или других подобных деревьев. Непосредственно перед дуплом птицы подвешиваются к коре и одна за другою шмыгают внутрь, чтобы провести здесь ночь" Я также часто видел в древесных лесах на Голубом Ниле попугаев, проскальзывающих в дупла, а в других случаях регулярно наблюдал их на дуплистых адансониях и вынес полное убеждение, что они устраиваются на ночлег подобно дятлам. В Индии, как сообщает Леэрд (Layard), кольчатый попугай спит в зарослях бамбука.

Только что названный исследователь дает очень живое описание образа жизни и поведения на таких местах ночлега кольчатого попугая, весьма часто встречающегося на Цейлоне. „В Чилау я видел такие огромные стаи попугаев, прилетавших на ночлег на росшие на базаре кокосовые пальмы, что производимый ими шум совершенно заглушал вавилонское смешение языков покупателей. Мне уже прежде рассказывали о стаях, которые прилетают на это место; раз вечером я сталь, поэтому на расположенный поблизости мост, с намерением сосчитать стаи, пролетающие в одном направлений. Приблизительно около 4 часов пополудни начался, прилеты возвращались назад разрозненные стайки; за ними следовали более многочисленные и по прошествии получаса прилет был в полном ходу. Я вскоре убедился, что НЄТЬ никакой возможности сосчитать стаи, так как он соединялись в один живой бушующий поток. Некоторые летели высоко в воздухе и как раз над местом ночлега вдруг бросались, описывая различные повороты, вниз на вершины деревьев; другие летели так низко над землей, что чуть не задевали меня за лицо. Они проносились мимо с быстротой мысли, и их лоснящееся оперение сверкало чудным блеском в лучах солнца. Я дождался на своем месте наступления вечера и, когда уже не был в состоянии что-либо видеть, долго еще слышал летевших на ночлег птиц. Когда я выстрелил, они поднялись с шумом, подобным порыву сильного ветра, но вскоре снова уселись и тут поднялся такой гам, которого я никогда не забуду. Пронзительный крик птиц, хлопанье крыльев, шелест листьев на пальмах — все это было так оглушительно, что я был сердечно рад, когда ушел оттуда и добрался до своего дома".

Г. Вальдау (G. Valdau), наблюдавший поведение попугаев на месте ночлега на одном острове озера Рикард (Rickardsee) около Камерунской горы, дает также увлекательное описание. „Некоторые высокие деревья в деревне и весь остальной остров представляют место ночлега для миллионов попугаев, живущих в окрестностях. Приблизительно за час до заката солнца начинают они прилетать со всех сторон и образуют непрерывную, все более и более сгущающуюся стаю. В короткое время все деревья до такой степени покрываются попугаями, что на них не могла бы усесться, не произведя общего переполоха, и маленькая птичка. С оглушительным шумом и криком теснятся они здесь и дерутся за места. Порою прилетает большая стая и опускается на занятое уже дерево, вследствие чего несколько сот попугаев падает вниз со своих мест. Совершив небольшой полет к озеру, эти последние попугаи возвращаются к тому же или соседнему дереву и производят тут подобное же смятение. Только с наступлением темноты водворяется покой среди этой пестрой толпы, но уже с рассветом, прежде чем солнце покажется над горизонтом, шум начинается снова. Теперь им нужно приниматься за дневную работу—поиски пищи. Вскоре подымается туча, достаточно густая, чтобы скрыть солнце, если бы оно восходило так рано. Но туча эта быстро разделяется, разлетаясь во все стороны, и к тому времени, когда люди показываются из своих жилищ, от птиц, обыкновенно, и следа не осталось. Жители острова считают попугаев священной птицей и поэтому никогда их не тревожат".

Кроме надёжного места для ночлега главной потребностью для благополучия большинства видов попугаев являются густые вершины деревьев. Тут дело идет не столько о защите от непогоды, сколько о месте, где можно укрыться от врагов. Тем не менее, попугаи любят более всего тепло, хотя и не боятся прохлады, а еще менее опасаются сырости, по крайней мере, временной. „Во время сильных тропических ливней с грозой, когда становится совершенно темно", говорить принц фон-Вид, „часто можно видеть, как попугаи сидят неподвижно на сухих вершинах деревьев, и слышать их веселый голос, несмотря на то, что с них льется вода. Поблизости может быть густая листва и толстые ветви, где они могли бы найти защиту, однако, они предпочитают теплый грозовой дождь. Но лишь только прошел дождь, они тотчас же стараются высушить свои плотные перья". Серые попугаи в Африке также любят дождь и ведут себя гораздо разве и шумливые, когда попадают поц сильный ливень или вообще ожидают дождя. Они являются, поэтому очень хорошими предсказателями погоды: если вечером шум от летящих или уже прилетевших на место ночлега попугаев достигает невыносимой силы, то можно с достаточной уверенностью разе читывать на дождь. Серые попугаи, которых держать в неволе, также извещают своею резвостью, по крайней мере, в Африке, о близкой перемене погоды. Иначе дело обстоит при хорошей погоде. Как я убедился, наблюдая широкохвостых и кольчатых попугаев в африканских лесах, они тогда, безусловно, предпочитают самые густые деревья, с целью ли защититься от солнечных лучей или чтобы спрятаться от врагов. Последнее они, конечно, ДЄ- лают, когда угрожает опасность. В вершине дерева, покрытой густою листовою, нелегко заметить птицу, оперение которой по цвету одинаково с листовою. Знаешь, что их штук 50 находится на дереве, и тем не мене не можешь заметить ни одного попугая. Прятаться помогает попугаям не только окрашенное в цвет листвы оперение, но и присущий почти ВСЄМЬ им инстинкт самосохранения. Один из общества во-время заметил приближающегося врага и подает сигнал; все остальные тотчас умолкают, удаляются к середин вершины, пробираются, беззвучно карабкаясь, на противоположную от врага сторону вершины, улетают и снова подают голос только тогда, когда очутятся уже ВНЄ выстрела. Такую тонкую игру они ведут тогда, когда собираются на каком-либо дереве, чтобы кормиться; вообще попугаи производят свои воровские набеги всегда с удивительной ловкостью.

Источник - abc-24.info