Живой мир

Домашний питомец - попугай

Домашний питомец - попугай

Попугаи служат нам желанными комнатными друзьями. Мы привязываемся к ним, несмотря на их проказы, прощаем им терзающий уши крик и частые злоупотребления их разрушительным клювом, который, как это ни кажется невероятным, не щадить и железа,— мы прощаем им все, увлекаясь их прекрасным оперением и их одаренностью.

Приручение попугаев напоминает в некоторых отношениях порабощение наших домашних животных. Оно относится к первобытным временам. На древнеегипетских памятниках, как я узнал от Дюмихена (Diimichen), еще совершенно отсутствуют изображения попугаев; не упоминает о них и Библия. В древне-индийской мифологии попугаи являются эмблемой месяца, и на санскритском язык существует трогательная элегия, рассказывающая о признательной верности одного попугая: так как дерево, доставлявшее ему в течение всей его жизни пищу и кров, вянет и гибнет, то и птица решается умереть. Онезикрит, полководец Александра Великого, нашел попугаев ручными у туземцев Индии и привез их живыми в Грецию. Позднее они часто попадали в Рим. Плиний картинно описывает их поведение, но ему все еще известен исключительно кольчатый попугай. Цена говорящего попугая в Рим часто превосходила стоимость раба. Овидий счел одного попугая достойным того, чтобы воспеть его в стихах; Гелиогабал не нашел более роскошного яства для своих гостей, как головы попугаев. Еще во время царствования Нерона были известны, по-видимому, только индийские виды; позднее же могли быть введены и африканские попугаи. Во время Крестовых походов они украшали клетки богатых людей в Германий и их и здесь учили говорить.

В Америке первые путешественники нашли ручных попугаев в хижинах и перед хижинами туземцев. Когда в 1509 году испанцы под предводительством Никуэза и Ойеда хотели напасть на лежащую на Дарьенском перешейке караибскую деревню Юрбако, чуткие попугаи, сидевшие на вершинах деревьев около хижин, выдали приближение врагов и, таким образом, дали своим хозяевам возможность своевременно спастись бегством. От Шомбургка мы узнаем, что туземец южной Америки и теперь держит на свободе своих ручных попугаев, не подрезая им крылья. Из его рассказов видно, что в индийских лесных поселениях попугаи живут так же, как на нашем крестьянском дворе куры. Только попугаи принимают более близкое участие в занятиях человека, чем наша домашняя птица. „Замечательно расположение ручных попугаев и обезьян к детям. Редко видел я кружок играющих индейских детей, к которому не присоединились бы также обезьяны и попугаи. Последние очень скоро научаются подражать всем окружающим голосам, крику петуха, лаю собак, датскому плачу, смеху и т. д." Удивительно и не совсем еще нам понятно искусство индейцев в короткое время приручать попугаев. Когда Бэтс (Bates), путешествуя в бассейне Амазонки, переплывал через реку Авейрос, из стаи летящих клинохвостых попугаев один упал неожиданно в воду. Путешественник велел поймать птицу и хотел держать ее в клетке, так как на ней не оказалось поранений; но попугай был крайне дик, кусал всех и отказывался от всякой пищи, так что все усилия Бэтса были тщетны. Одна старая индианка, пользовавшаяся известностью за свое большое уменье приручать попугаев, взяла на себя уход за этим диким попугаем и через два дня принесла его совершенно ручным. С этой поры попугай этот стал привлекательнейшим существом, научился говорить и совершенно оставил свои дикие выходки. Бэтс не мог узнать, к каким средствам прибегала индианка; один знакомый уверял его, однако, что быстрое приручение достигается при помощи слюны, которую женщина дает попугаю. Как уверяют жители западной Африки, серый попугай быстро привыкает к своему господину также при помощи слюны.

В сравнении с попугаями индейцев, свободно летающими вокруг хижин, участь отправляемых в Европу попугаев действительно печальна. Хуже всего приходится попугаям, пока они еще не достигли места своего назначения. Вряд ли более половины попугаев, погруженных на родине на корабль, выдерживает долгое путешествие, а из тех, которые счастливо прибыли в Европу, многие еще погибают в темных, грязных, зараженных лавочках разных торговцев.

Участь попугая улучшается только, тогда, когда он попадает туда, где за ним есть соответствующей уход; но к тому времени попугаи становятся нелюдимыми, недоверчивыми, раздражительными и дикими, и только долгим хорошим уходом можно исправить их грубый характер.

Попугай быстро приспособляется к изменившимся условиям. Прежде всего, он привыкает к всевозможной пище. Вместо сочных плодов и зерен лесов его родины ему дают обычную пищу человека. Эта пища ему нравится тем более чем больше он к ней привыкает. Вначале он довольствуется коноплей или канареечным семенем, но вскоре требует большого. Давая ему сладости, можно сделать из него избалованного лакомку, который не довольствуется более простой пищей. Его можно приучить почти ко всему, что употребляет человек,— к кофе, чаю, вину, пиву и тому подобному: он даже хмелеть от употребления спиртных напитков. Вышеизложенное не относится к более мелким видам отряда: кроме зерен и зелени, они не принимают никакой другой пищи. Утверждают, что даваемая нашим птицам мясная пища является причиной того, что многие попугаи в неволе выдергивают из себя перья и иногда ощипывают себя догола. Они усердно уничтожают все врастающие перья и их нельзя отучить от этого никакими наказаниями, к которым они вообще весьма чувствительны. Не знаю, насколько в данном случае велико значение неподходящей пищи. Некоторые наблюдатели полагают, что эту скверную привычку у несчастной птицы обусловливают раздражающие кожу насекомые другие приписывают причину выщипывая перьев безделью, на которое обречены в неволе попугаи, весьма деятельные на свободе, и уверяют, что птицу легко отучить от этой дурной привычки, если всегда давать им в достаточном количестве мягкое дерево, предоставляя им измельчать это дерево как угодно, то есть, доставляя им занятие. По моим наблюдениям совершенно верно, что попугаи, которым нельзя отказать в известной страсти к разрушению, с большим усердием набрасываются на жердочки, ящики для гнезд и другие деревянные части клетки и благодаря крепкому клюву разрушают их в короткое время; но, вопреки всем противоположным указаниям, я никогда не наблюдал, чтобы занятые таким образом попугаи переставали портить собственное оперение. Поэтому я не могу считать действительно безусловным средством помещение в клетку мягкого дерева. Весьма опытный Векеманс (Vekemans), заведующий антверпенским зоологическим садом, через руки которого ежегодно проходят тысячи живых попугаев, вполне в этом отношении со мною согласен и в ответ на запросы, как отучить попугаев от привычки выщипывать себе перья, мог указать только одно, во всяком случае, весьма действительное средство: свернуть им шею. Несмотря на это, я вовсе не хочу отрицать, что тот или другой попугай может быть отучен от своей неприятной привычки, и все-же рекомендую давать им мягкое дерево уже ради того, чтобы доставить попугаям в неволе желательное для них занятие. Но, мне кажется, важнее, во всяком случае, выбор подходящей для них пищи. Насколько можно судить по опыту, для большинства более крупных видов попугаев достаточно конопляного семени, круто сваренного риса, овса, маиса, салата, капусты и плодов; более же мелкие виды довольствуются просом, канареечным семенем, салатом и листьями растений. Горький миндаль и петрушка — яд для попугаев и действуют на них пагубно.

Источник - abc-24.info